Музыкальное вступление
Обожаю Skinny Puppy. Иногда слушаю их и понимаю — это гении! Просто гении! Но вот чего я не понимаю, эта какофония звуков: удары, скрежеты, синтезаторы, обрывки человеческой речи, крики и эмоции, механические петли, — могут находиться в одной и той-же не мелодии.
При этом, я бы не называл это хаосом. Скорее, контролируемое безумие. Skinny Puppy сильно повлияли на само восприятие музыки. Что вообще является музыкой и как с ней можно обращаться.
Исполнителей, настолько сильно повлиявших на меня, было несколько. Dead Can Dance поразили меня своей меланхолией. Их дуэт — это тот случай, когда музыка не изображает печаль, а делает ее красивой.
Satan’s Circus — Death in Vegas. Еще одно открытие, которое вряд ли бы им польстило. Оказывается, даже простейшее примитивное дерьмо из трех-четырех дорожек можно превратить в историю.
Тридцать лет одного разговора
Мелодичный, ритмичный, тревожный и мрачный. Но одновременно там уже были шум, странные голоса, резкий монтаж, индустриальные звуки и желание обращаться со звуком не как с нотой, а как с материалом.
В 2002 появился Hotrinas Blood Racing. Сейчас я понимаю его как один из первых признаков того, во что вскоре превратится другая часть моей музыки.
Музыкой я занимаюсь с 1996 года, как только появились первые Pentium. Тогда и образовался мой первый музыкальный проект NWO. Сейчас, когда я слушаю самые первые записи, меня поражает. В них уже содержалось все, что появится значительно позже.
К тому времени я начал употреблять наркотики и в 2003 голос NWO замолчал. Его место занял NDK — Natural Destruction Kulture. Если NWO во многом вырос из моей любви к сэмплированию, то NDK был уже самостоятельным миром. Я создавал максимально жёсткую, искажённую музыку. Звук можно было перегрузить, искалечить, заставить повторяться до безумия, до какого я сам себя доводил. Красота постепенно перестала быть обязательным условием. Ее вытеснила агрессия, ненависть и разрушение. Некоторые треки могли почти полностью уничтожить самих себя, как и я сам.
В 2009 году NDK закончился. Я уехал в свой первый христианский реабилитационный центр на лечение. После возвращения я снова вспомнил об NWO. Потом был срыв. NDK снова вернулся, хотя это был уже не совсем тот NDK, который существовал раньше. Поэтому, в 2012 появился третий проект — DUBCO.
Он существовал до 2019 и тоже был полностью самостоятельным, без каких-либо готовых сэмплов. Если вкратце, DUBCO соединил две вещи, которые к тому времени уже много лет существовали во мне: безумная ненависть NDK и наивные ритмы NWO.
Самое же интересное я понял только сейчас. Все эти проекты на самом деле уже находились внутри NWO в 1996 году. Просто позднее разные части одного музыкального языка получили возможность уйти в свою сторону и стать отдельными мирами. Впрочем, со мной получилось тоже самое. Из цельной личности я постепенно развалился на пустые атомы. Наркотики — зло, и это пожалуй все что следует о них знать.
Ангелы и демоны
У музыкантов, которые особенно сильно на меня повлияли, тоже всегда существовали обе стороны.
В Skinny Puppy есть их чудовищное, больное звучание, и есть One Day, The Centre Bullet, Blood. У Dead Can Dance есть почти небесная красота — и есть Cantara, где эта же музыка вдруг становится первобытной, ритуальной, почти одержимой.
На первый взгляд это взаимоисключающие вещи. Но, почему? Почему они обязательно должны исключать друг друга? Разве в самом человеке одновременно не существует способность любить и разрушать? Нежность и жестокость. Красота и уродство. Вера и сомнение. Гнев и любовь. Потребность служить другому человеку и желание уничтожить все вокруг.
Поэтому сейчас я все яснее понимаю, какой хочу видеть музыку, которую еще не написал. Ослепительная, чистая красота и вероломность. Одновременно это может быть церковное песнопение, под ним — индустриальные ударные и глубокий бас.
А потом появляется разорванный на части человеческий голос. Например, голос патриарха Кирилла, благословляющего войну. Сначала слова еще понятны. Потом голос начинает дробиться, повторяться, искажаться и постепенно перестаёт быть речью. Он становится ещё одним музыкальным материалом.
Красота не исчезает, и уродство тоже. Они вместе. Как если бы ангел и демон решили создать совместный дуэт.
Из экрана в комнату
Сейчас 2025 год. Находясь в очередном срыве я снова решил вернуться к музыке, уже в который раз. Хочется закончить историю NWO.
Я хочу постепенно изменить сам способ создания музыки. Начну с внешней звуковой карты, MIDI-клавиатуры с пэдами, нормальных мониторов и наушников. Потом появятся USB-хаб или микшер, драм-машина, ритм-машина, сэмплеры, другие электронные инструменты.
Компьютер останется, но перестанет быть в центре внимания. Он уже задолбал! Я ненавижу этот компьютер. Мне просто надоело постоянно держать в руке мышку и смотреть в один и тот же экран, мне хочется больше пространства. Хочется снова трогать звук руками. Запустить ритм и крутить его. Играть одну партию, пока другая живёт своей жизнью. Брать звук, который вообще не предназначался для музыки, и выяснять, во что он способен превратиться.
Не хочу заранее решать, какой будет эта музыка. Не хочу делать «что-то принципиально новое». Я хочу услышать, что из меня пойдёт. И, пожалуй, это главное. Потому что музыка для меня никогда не была просто способом производить треки.
Музыка для меня — диалог с миром. А мне ещё очень много хочется ему рассказать.
