«Самые великие сражения и победы — это те, что происходят в нашей голове, а не на поле боя»
Диллион (Dillion)
Эту фразу я когда-то услышал в Hellblade: Senua’s Sacrifice. Сенуа сражается с врагами в реальном мире, но куда более тяжелая борьба происходит внутри нее самой — с собственными страхами, голосами и прошлым, которое она не может отпустить. Диллион, близкий ей человек (точнее то, что от него осталось), как раз помогает ей это понять. Он один из немногих, кто не считает происходящее с ней чем-то ненормальным. Однажды он говорит ей, что самые тяжёлые битвы происходят не с мечом в руках, а в голове.
И чем дальше, тем больше мне кажется, что эта фраза не столько о победе над собой, сколько о войне, которую человек способен годами вести внутри собственной головы. Как же это сильно мне откликнулось, ведь я как раз отношусь к такой категории людей.
Есть проблема. Я вижу ее, думаю о ней, анализирую. Нахожу причины, потом виноватых, потом снова ищу причины, но уже в себе. В общем, обычный день исследователя очевидного. В какой-то момент я понимаю, что нужно делать. И вот тут, казалось бы — ну все, раз есть решение, проблема решена. Всем спасибо, все свободны. И… Дальше ничего не происходит.
Проблема не в проблеме
Я долго был склонен считать своей проблемой практически все, что со мной происходит, почти любое положение вещей вокруг. Курю — проблема, снова попал в реабилитационный центр — проблема, мало зарабатываю — проблема, много зарабатываю — могут быть проблемы. Долго сплю — проблема, быстро утомляюсь — проблема, плохо сплю — проблема. Сама жизнь становится одной сплошной проблемой.
Настоящая же проблема начиналась тогда, когда я понимал, что с этим делать. Представьте насколько это парадоксально. Не ситуация является проблемой, а необходимость ее решения! Но, решение это же хорошо, почему это вдруг становится проблемой? Да потому что между ним и действием обнаруживался — Я. Как выяснилось, я люблю думать о проблемах, но я совершенно не умею их решать, либо просто не хочу.
Академия наук
Голова это вообще удивительное место, в котором я проблему и обнаруживаю. Там же начинаю её исследовать. Там же провожу научный совет: логика, интеллект, опыт, сомнения. Заседание может продолжаться месяцами.
«Мы» скрупулезно рассматриваем факты. Иногда одни и те же. Взвешиваем все за и против, определяем причинно-следственные связи. Иногда приглашаем независимых экспертов: друзья, родные, коллеги по работе, интернет. И казалось бы, решение наконец-то найдено! Но на следующий день мы снова собираемся, чтобы подумать еще.
Проходит время, и я прихожу к безутешному выводу: проблемы не решаются сидя в голове. Думать, конечно, полезно. Просто решить проблему в голове и решить ее в жизни — не одно и то же.
Понять, или сделать
Когда я занимался служением в церкви, АА, потом самостоятельным служением, я постоянно сталкивался с одним и тем же. Люди часто сами знали, что с ними происходит. Они были готовы говорить о своих проблемах, понять, как их стоило бы решить, выслушать предложения и даже согласиться.
Особенно отчётливо я видел это среди зависимых и их близких. Поговорить, услышать, принять — да. Делать — нет, всему свое время. Ах это безопасное — свое время. Постепенно я стал понимать в чем тут дело, и цитата из Hellblade: Senua’s Sacrifice буквально на это намекает. Люди готовы взяться за оружие и сразиться с врагом. Но что делать, когда «враг находится внутри?» Кто добровольно «воткнет в себя нож?»
Даже маленькие изменения — это большой риск. Они всегда чего-то стоят.
Корпорация цитат
Человек часто хочет многое изменить, но готов ли он заплатить за это цену? Готов ли тратить свои силы, время, эмоции, терпение, ограничивать себя в чём-либо или от чего-то отказаться? Вот здесь и обнаруживается настоящий противник. Тот, кто стоит между принятым решением и действием. В психологии это называется «защитным механизмом», в аддиктологии делается акцент на «отрицание», в религии это назовут «внутренним демоном»… В подобной терминологии есть один общий знаменатель — сам человек, а именно — его состояние, а не что-то, что существует снаружи.
Со мной такое случалось. Я мог месяцами «решать» одну проблему, решение которой занимает один телефонный звонок. Сам разговор может занять всего пять минут. Подготовка — полгода. И после короткого разговора невольно улыбаешься себе, произнося: «И вот этого я боялся?». Да, и это потрясающе. Только боялся я не столько телефонного звонка, сколько того, что предстояло преодолеть в себе: чувство неопределенности, стыд, самокритика, избегание тревоги, желание сохранить над ситуацией контроль, ну и конечно, мои заветные представления о себе…
Мы привыкли воспринимать проблему как некую стену перед собой. Но что если не стена стоит перед нами, а мы стоим перед ней?
Если бы у стен были глаза
Защищая свою боль
Я долго жил именно так. Внешне мог показывать совершенно другую картину и даже сам постепенно начинал в неё верить. Можно привыкнуть практически ко всему. Даже к состоянию, от которого когда-то хотел избавиться.
В моем случае это была зависимость от психоактивных веществ. Я тысячи раз решал изменить свою жизнь. Когда я действительно начал ее менять, а не только решать, одержимость от веществ отступила. Это тот случай, когда недостаточно просто захотеть другой жизни. Пришлось отказаться от многих, если не от всех любимых привычек, принципов и убеждений. Менять не только себя, но и то, что на меня влияет: работа, питание, окружение, сон, да и вообще весь стиль своего бытия в самом широком смысле.
Все эти привычки, убеждения и стремление контролировать жизнь буквально раздирали меня изнутри. Они каждый день орали, что этого делать нельзя! Еще бы, ведь избавиться от активной зависимости равносильно тому, чтобы умереть и родиться заново. В такие моменты хорошо понимаешь, где происходит настоящая борьба. Между мной и той частью меня, которая так отчаянно хотела оставить всё как есть.
Каждая победа
Исходя из опыта, победа — не обязательно тот момент, когда проблема полностью исчезла. Она все еще может оставаться со мной. Просто я могу перестать воевать с необходимостью что-то с ней сделать.
Мне кажется, именно поэтому человек способен месяцами, а то и годами ходить вокруг одного вопроса, а потом однажды решить его почти одним движением. Так сопротивление сменяется принятием.
И вся огромная интеллектуальная конструкция, которую человек столько времени возводил вокруг своей проблемы, вдруг оказывается не нужна. Те самые стены во мгновение превращаются в руины.
Наверное, поэтому самые трудные изменения в моей жизни начинались не тогда, когда я наконец понимал, что делать. Я часто знал это задолго до них. Они начинались тогда, когда я переставал объяснять себе, почему я этого не делаю. И делал.
