Она всегда со мною рядом
Тьма всегда жила будто бы со мною рядом. Если музыка — то мрачная, если кино — то страшное, если какое-нибудь дело — то максимально рисковое, даже во снах что-то яркое и жестокое…
Меня с самого раннего возраста тянуло к познанию чего-то тайного, неизведанного и в то же время настоящего, имеющего жизненный смысл. И я искал это «настоящее» — то, что наконец успокоит, согреет, возьмет на руки и выведет из этого забвенного состояния души. Я действительно много чего нашел в этой самой тьме, но чтобы столкнуться в ней с самим богом… ну, это уже фантастика… так ведь?
В этом и оказался глобальный парадокс. То самое, что я так долго надеялся найти, — доказательства «нереально настоящего» мира — я обнаружил, оказавшись на дне вполне реальной и абсолютной темноты.
Немного отойду от темы. Бывало ли у вас в детстве такое: во время прогулки по зоопарку (например) ваше внимание привлекает страшная высокая изгородь, а за ней — берлога какого-нибудь зверя. Внутри темно, будто там никого, и в принципе можно идти дальше, но вы все равно останавливаетесь, подходите ближе и пытаетесь хоть что-то разглядеть. Двигаетесь настороженно, аккуратно, словно боясь кого-то спугнуть.
Однако никто и ничто не появляется: ни шевелений, ни единого звука. Родители, ушедшие далеко вперед, кричат: «Догоняй, там же ничего нет!» Но вы все равно продолжаете всматриваться в эту наполненную надеждой пустоту, потому что вы верите, вы точно знаете: раз это чей-то домик и он огорожен забором, то в нем точно кто-то должен быть. Обаятельная вера и упрямая логика творят настоящие чудеса — вопреки общему мнению об их несовместимости, но сейчас не об этом.
В конце концов, слегка в расстроенных чувствах, вы постепенно отходите назад и устремляетесь в сторону весело наблюдающих за вами родителей. При этом иногда все же оборачиваетесь: «Ну а вдруг? Вдруг вот сейчас там что-то да появится?»
Представьте: проходит время, и вот вы гуляете по тому же самому парку, но уже со своими детьми. Проходите мимо того же самого вольера, который особо не изменился с тех давних пор, и ухмыляетесь, вспоминая свою детскую наивность. Еще больше иронии в ситуацию добавляет то, что ваши дети начинают повторять вас один в один. Они подходят к высокой изгороди и начинают смотреть прямо в уже знакомую вам пустоту. В их глазах тот же самый блеск детской веры, какой был когда-то и у вас. Но вы знаете, чем все закончится, и уверенно шагаете дальше, как вдруг слышите: «Папа, смотри!» Оборачиваетесь и замечаете медленно расхаживающую в хижине тень.
Когда-то все мы верили
Однажды вы поверили, что там кто-то есть, и спустя столько лет убедились в этом. Не тогда, когда искренне ждали и хотели, а тогда, когда это случилось. Что-то подобное происходит и с чудесами: если бы они случались по расписанию или по нашему желанию, то они не были бы чудом вовсе. Отсюда и поговорка: «Тьма рождает чудеса» (правда, я ее только что придумал, но все же это поговорка).
Ну а теперь вернусь к теме поста. В отличие от примера с зоопарком, есть и другие проявления «чудесной тьмы», и я уверен, у каждого из нас они свои. Мне часто приходило «нечто» на помощь в самых мрачных, безвыходных ситуациях. Отрицать это было бы просто глупо даже для такого атеиста, коим я тогда был. Атеист ≠ безумец.
Вообще, я верю в чудеса и всегда верил, но только они никакого отношения к богу не имеют. Скорее, мое супервезение — это лишь следствие моей сакральной, личной исключительности. Таковым было мое убеждение. Однако в моей жизни случались события, при которых любая, даже самая защищенная крепостью разума логическая цепочка давала постыдный сбой. Да, я не верил в бога, я большой (больной) скептик, но я не из тех, кто отрицает очевидное. Я не верил в бога не из-за слепого отрицания, а из-за отсутствия эмпирических доказательств его присутствия.
И все же, моя первая настоящая встреча с Ним произошла много лет тому назад в одном протестантском реабилитационном центре ✝️ Мне было 23, шел 2009 год, стояла красивая Зима.
Наркоман оказался в заснеженной, богом забытой степи среди напрочь умалишенных людишек, доказывающих друг другу и мне, что сам бог — атаман и предводитель небесных войск — отправил меня к ним за исцелением. Как же мне повезло, черт возьми! Библейская мудрость, странные молитвы, разношерстная болтовня о духовных ценностях… Словом, я попал в самую точку, самое сердце безумия. Даже меня, неверующего, оскорбляло, что «христианами» называли себя самые падшие отбросы общества. Да, я каким-то чертом оказался среди них, но, разумеется, ошибки даже у природы бывают.
Все бывшие наркоманы, алкаши и проститутки вели себя, само собой, как и подобает — благородно, набожно и скромно. Одна сплошная благодать: еда — от бога; перестала болеть голова — это от бога; больше не мучает ломка — однозначно бог постарался; не тянет к сигаретам — это бог сделал так… Господи, ну не бедный ли бог: сколько на Него свалилось забот сразу из-за меня — аж как-то неловко.
День рождения
Ладно, попал я в ту богадельню не случайно: у меня действительно на тот момент были проблемы с употреблением психоактивных веществ. Я никак не мог остановиться, хотя искренне старался «завязать»… Перспектива оказаться в изоляции, подальше от барыг и аптек звучала обнадеживающе. Но если бы я только знал, что именно меня тут ждет! Усугубляло ситуацию то, что описываемые события происходили в преддверии моего дня рождения. И я каждый чертов день отчаянно, но тщетно закатывал все возможные истерики, чтобы убраться побыстрее домой!
Свой день рождения я очень люблю — не то слово. Единственный признаваемый, значимый праздник, ведь он касается лично меня и моего священного рождения на этот грешный свет. Само собой, я никак не мог смириться, что проведу это славное время прямо здесь.
Накануне я весь день бродил по заваленному снегом двору, сшибая от скуки каждый угол и недовольно вспоминая свое прошлое. Мне было и больно, и обидно, и, по правде говоря, я просто хотел плакать, горько плакать. Мне было стыдно, когда включался проектор с картинками прошлого. Оставаться наедине с собой невыносимо. Слишком много боли внутри. «Да и к черту все! Раз я здесь, надо найти себе хоть какое-то развлечение», — решил в итоге я. Понятно уже, что меня никто не заберет ни сегодня, ни завтра. Надо подумать, чем все-таки себя занять, иначе я точно сойду с ума.
Тут мне неожиданно вспомнилось, как уже очень давно я хотел поваляться в снегу. Просто взять и упасть в какой-нибудь самый глубокий сугроб, чтобы глубоко выдохнуть, помечтать, полюбоваться зимним небом, закрыть глаза и ни о чем не думать. Я часто так делал в детстве, когда мы жили в деревне, точнее в Кущевской станице. В Ростове же это было невозможно: он шумный, зимой вечно грязный, да и я уже как бы взрослый.
А местная Зима буквально сияла во всей своей красе. В конце двора, за дряхлым деревянным забором открывались бескрайние просторы снега. Белое поле, уходящее далеко за туманный горизонт. Глупо, конечно, просто валяться в снегу. Но я так давно этого хотел! В конце концов, где это сделать, если не здесь?
Ночью, после отбоя, никого не выпускали во двор (видимо, и это богу было угодно), поэтому я попросил «лидера» реабилитационного центра сделать мне эдакий подарок — выпустить ночью в поле ненадолго. Господи, какое унижение! А я-то думал, хуже ничего уже быть не могло.
Самое темное время суток перед рассветом.
Томас Фуллер
Рамазан (лидер центра), на удивление, оказался не против этой идеи, он даже поддержал:
— Новая жизнь во Христе, брат — улыбаясь ответил он. Да уж, без комментариев, но на данный момент мне это было только на руку. Пусть думает что хочет. А вот завхоз центра Валера — здоровый, тупой, бессмысленно существующий шкаф, которого никто даже ни о чем не спрашивал — полдня смеялся и глумясь надо мной. Он был уверен, что это очередной мой план побега. Но я дал Рамазану слово, что на этот раз глупостей не будет. Да, к сожалению, я имел репутацию человека, склонного к побегу.
16 Января
Вечером поднялась сильная метель. Несмотря на погоду, Рамазан сдержал слово и разрешил выйти после отбоя. Валера тоже проявил преданность своим принципам и словно конвоир, пошел прямо вслед за мной. Идиот! Может, он еще и ляжет радом?!
Толкаю старый скрипучий забор, ступаю на белоснежную хрустящую землю. Как же это волнительно. Ночь здесь настоящая: никаких фонарей и света вокруг, никакого городского шума. Только звезды и луна. Мир будто остался позади и встал на паузу — кроме Валеры, который хоть и остался за забором, но все же пялился на меня как на прокаженного преступника. Я невольно улыбнулся ему и заметил, как на его смуглом лице едва в ответ блеснула улыбка. Вот она — абсолютная тишина. Ни тревоги, ни грусти, ни планов — только Это. И это был экстаз!
Упав на спину, я жадно вдохнул холодный ветер. На лицо падали мокрые хлопья снега, а я счастливо улыбался. Забыв о доме, о побеге, о дискомфорте, я просто смотрел на Верх. Давно я себя так не чувствовал. Справедливости ради упомяну, что сегодня днем произошло еще одно знаковое событие*, которое в паре с этой ночью окончательно привело меня к тому, что с тех пор я называл «Ангелом».
Вот так я с Ним и встретился. И эта встреча навсегда изменила мою жизнь. Даже трезвым можно испытать состояния куда круче, чем в алкогольном или наркотическом опьянении. И для этого не нужно ничего, кроме одной лишь божественной природы.
Этой историей я хочу сказать, что страдание само по себе не делает нас лучше, а потери не обязаны оборачиваться только приобретениями. Иногда нам действительно просто больно — и в этом нет никакого скрытого урока.
Но даже в самые беспросветные времена жизнь не заканчивается тем, что мы видим перед собой. В ту зиму мне казалось, что она загнала меня в самое бессмысленное и унизительное место на земле. Я не знал, что именно оттуда однажды ночью выйду в белоснежное поле и впервые за долгое время почувствую себя по-настоящему живым.
Иногда страдания наследуют благодать, как и утраты наследуют обретение.
Корпорация цитат
Кризис не был благодатью, но он точно привёл меня туда, куда сам я никогда бы не пришёл. И с тех пор я знаю: когда вокруг становится совсем темно, это ещё не значит, что света больше нет.
*В одном из моих рассказов подробно изложены события этого дня 16 Января 2009г.
