Три месяца назад в посте «Изолятор» я писал о первых попытках выйти из собственной изоляции. Тогда в каменной оболочке появилась первая трещина, и некоторое время все действительно шло довольно неплохо.
Я вышел из своей холодной скорлупы и начал получать удовольствие от окружающего мира. Решил несколько проблем, оживил заброшенные дела, почувствовал свободу. А потом на радостях решил: «Хватит» — и просто остановился.
Вот я всегда так делаю!
Когда боль становится невыносимой и уже невозможно притворяться, что все нормально, я составляю план и начинаю действовать. Иногда быстро, иногда медленно, но жизнь постепенно выравнивается. А затем, не достигнув и половины задуманного, я начинаю сомневаться и останавливаюсь.
Готовность к переменам незаметно сменяется мыслью: «Да ладно, и так сойдет». Зачем стремиться к большему, если настоящее уже вроде бы устраивает? Да, я планировал больше, но, возможно, изначально преувеличивал проблему. Самое страшное уже осталось позади. Можно расслабиться.
И знаете что самое удивительное? Это срабатывает. Я расслабляюсь, да так основательно, что через некоторое время оказываюсь в еще большей заднице, чем был до начала своего спасения.
В последнее время я слишком приуныл и долго сомневался, стоит ли выносить сюда это настроение. Вдруг кто-нибудь прочитает и тоже захочет в болото? Но раз вы сейчас читаете этот пост, значит, я все-таки решил сказать.
Остановился я не сразу. Сначала я сделал паузу в блоге. Не мог писать: в голове куча рваных мыслей, а внутри слишком много пустоты. Чуть позже остановилось творчество. Затем я сделал перерыв в своем служении — проекте «Визитки добра». Ну и само собой, глубоко под стол отправилась вся работа, связанная с ВДА.
Так, почти не замечая происходящего, я поставил на паузу все, что двигало и вдохновляло меня. А когда движение прекратилось, я снова оказался в изоляции. Вернулись претензии и старые обиды. Следом пришла старая добрая ненависть к человечеству. Я начал злиться на себя, других, вас и всех нас. А потом проснулся внутренний критик.
Он вообще не умеет разговаривать спокойно. Он не говорит: «Ты снова остановился». Он говорит: «Ты никогда ничего не доводишь до конца!». Не говорит: «Тебе одиноко». Говорит: «Ты никому не нужен!». И его речь звучит примерно так:
Тебе тридцать семь лет. Тридцать семь! У тебя есть только уютненькая комнатушка, любимые привычки, деньги для бездарных трат, непыльная работенка, большой живот, туманное одиночество, растущая апатия и десяток одних и тех же раздражающих мелочей.
У тебя нет ничего, к чему стремятся адекватные люди: дома, семьи, сада и сапфиров. Ты тратишь годы на ерунду, прекрасно понимаешь это, страдаешь из-за этого, но при первой возможности снова делаешь то же самое.
Самое неприятное заключается в том, что этот голос не все выдумывает. Он берет настоящие факты. Я действительно часто останавливаюсь. Действительно годами повторяю одни и те же ошибки. Действительно не построил многое из того, что когда-то хотел построить. Но затем критик смешивает факты с презрением и выдает получившуюся смесь за правду.
В последнее время я почти ни от чего не получаю удовольствия. Ни от холодного Red Bull, ни от воды со льдом, ни от Winston и чипсов, ни от горячей ванны, ни от новой одежды, знакомств и даже секса. С прежней силой вернулись навязчивые страхи, напряжение и неуверенность в себе. Вернулся старый ад.
И под всей этой злостью на самом деле находится страх.
Идиот
Стыдно признаваться, но я очень боюсь жить. Очень. Мне кажется, что я не умею. Что я слаб. Иногда я хочу просто уснуть в чьих-то объятиях и больше не просыпаться. Но каждое утро глаза снова открываются, а рядом никого. Перспектива жить в мире большинства «нормальных» людей тоже пугает. Отношения, семья, работа, ответственность, планы на годы вперед — я смотрю на все это и не понимаю, как они справляются.
Наверное, именно поэтому когда-то я внушил себе, что быть нормальным — не мое. Это немодно, скучно и банально. Так появилась удобная легенда о моей исключительности. О да, я особенный. Мегаисключительный. Поэтому к черту вашу социальную матрицу! Люди, я не с вами. И знаете что? У меня действительно получилось стать особенным. Я стал особенным и-ди-о-том!
Я тратил жизненные ресурсы на создание собственного мира, а затем еще больше сил — на то, чтобы с комфортом в нем проживать. И должен признать: создавать такие миры я умею. Проблема возникает позже. Когда я добираюсь до очередной вершины, то понятия не имею, чем там заняться. Наверху тихо. Там некого спасать, нечего срочно исправлять и не с чем героически бороться. Обычная жизнь кажется слишком спокойной, посредственной и скучной.
Я героически нахожу новые проблемы, чтобы потом их героически преодолевать.
Идиот
Поэтому я разворачиваюсь и бреду обратно. Сначала даже счастливый. Я героически нахожу новые проблемы и жизненные драмы, погружаюсь в них с головой, а иногда втягиваю туда и окружающих. Затем начинаю героически преодолевать то, что сам же и создал. Выключаю свет, медленно спускаюсь в ад, а потом торжественно выбираюсь наружу.
Ненадолго. Потому что после очередной победы мне снова становится скучно. И пока я бегаю между вершиной и адом, те самые серые и скучные люди заводят отношения, растят детей, развиваются профессионально, путешествуют, покупают землю и строят дома. Они не совершают ежедневных подвигов. Они просто живут.
А я снова готовлю условия для очередного спасения самого себя. Вот это критикующий голос и называет одним коротким словом. Он видит мой повторяющийся цикл и предлагает самое простое объяснение: со мной что-то фундаментально не так. В одном он прав: этот цикл существует. Я действительно останавливаюсь, создаю кризисы, причиняю ущерб себе и иногда окружающим. Делать вид, что ничего не происходит, было бы очередным враньем.
Но критик лжет, когда превращает мои поступки в окончательный приговор. Более того, самокритика тоже становится частью этой матрицы. Назвать себя безнадежным проще, чем разбираться, почему я снова остановился и что теперь делать. Приговор ничего от меня не требует. Если я «просто такой», можно продолжать сидеть на месте, ненавидеть себя и ждать следующей невыносимой боли.
Это еще одна форма остановки. Три месяца назад в моем изоляторе появилась первая трещина. Сейчас я снова оказался внутри и, кажется, успел заделать ее частью старых страхов, привычек и обид. Но теперь я вижу не только стены. Я начинаю видеть механизм, который каждый раз возвращает меня сюда.
Героической победы пока не будет. Я не знаю, как выбраться из этой матрицы окончательно. Но я хотя бы перестаю принимать голос критика за голос правды. И, возможно, именно с этого снова начинается движение.
